Е: Я считаю, что основная задача сейчас - сказать об этом. Потому что когда что-то сказано, энергия информации входит в жизнь, она уже вошла, и все то, что раньше не осознавалось, начинает осознаваться.

Главное не в том, чтобы информация была записана словами и прочтена, это все вторично. Самое главное, чтобы энергия родилась и распространялась. А учитывая, что для энергии нет никаких пределов, она идет вокруг всей Земли. Новый этап в развитии уже начался. Есть такое выражение «идея витает в воздухе», т.е. она уже родилась и теперь существует, а будет ли она записана, будут ли о ней размышлять и говорить, это не главное.

Х: Самое главное, чтобы это кто-то один раз высказал.

Е: Главное – это не высказать, а чтобы это возникло, родилось.

Х: А разве это не рождается в момент высказывания?

Е: Высказывание - это опять-таки вторично, это всего лишь форма, понятная людям.

Х: Тогда это могло родиться просто так, внутри тебя?

Е:  Нет, мне все-таки кажется, что идея тоже не родилась именно в тот момент, как пришла мне в голову. Я думаю, что идея, как говорится, носилась в воздухе.

Х: То есть существовала до этого.

Е: Да, пожалуй. Кстати, именно поэтому ее может быть и важно высказать, то есть зафиксировать в понятной форме. И тут мы возвращаемся к нашей исходной точке: зафиксированное, делающееся руками искусство является по определению классической формой. Это касается всего искусства – настоящего и будущего, всех этих "измов", уже имеющихся и тех, что еще возникнут. С этого определения начнется, по существу, новая эра в искусстве.

Х: Тогда для человека, который не чувствует в себе Искусство будущего...

Е: А он будет его чувствовать, с этого момента. И соответственно, он начнет развивать его в себе, оно само станет развиваться в нем естественным путем, потому что он его понял и уже к нему стремится.

Х: И "измы" станут совсем не важны?

Е: Мне это не важно. Прежде всего, лично мне. Как это будет у других, я не знаю. Совершенно безразлично, какие "измы" будут в искусстве, сами названия не существенны. Это не задача художника обозначать то, что он делает. Это работа других людей, которые занимаются своим творчеством, например, критиков – им и думать. Для художника, как личности и творца, такого рода категории не имеют значения. Они представляют собой вторую часть искусства, вторую часть схемы.

Х: Каким тогда должен быть основной подход к произведению искусства? Каким он должен быть у зрителя, каким у критика?

Е: Думаю, на данном этапе, все должно быть именно так, как есть. Какого-то принципиально нового подхода к восприятию искусства я не вижу. Но с другой стороны, разные люди, смотря на одну и ту же картину, видят ее по-разному. И вдруг возникает какой-то критик и начинает приписывать картине определенное значение. Но он объясняет ее с точки зрения вторичного в искусстве, в данном случае путем словесной фиксации, которая, кстати, тоже является классическим подходом к объяснению чего-либо.

Все равно основное не то, что человек прочтет, не то, что он будет думать о том, что другие думали до него, а такое саморазвитие, при котором он сам почувствует, сам увидит внутренний мир художника, и этот мир станет для него огромен и велик. Таким образом, он будет уверен в своем творчестве, в искусстве, которое существует в нем. Зритель, возможно, будет думать не так, как думал художник, но это и не важно. Потому, что каждый человек настолько отличная от другого человека личность, что одному дублировать то, что делал другой, нет смысла. Он и развиваться должен максимально отлично от другого. Может быть, как раз для этого и необходимо Искусство будущего, чтобы как можно сильнее развить индивидуальное в людях. А сейчас принято считать, что если кто-то что-то сказал или написал, то значит, это так и никак иначе. 

Х: Потому что сейчас в оценке искусства не принято опираться на собственное чувство и ощущение.

Е: А только на него и необходимо опираться, потому, что это основное в человеке. Не понимать этого - значит ошибаться

Х: Если картина - это результат...

Е: Картина создана для того, чтобы в человеке, смотрящем на нее, родился внутренний мир и возник импульс, способствующий максимальному развитию этого мира. Искусство для этого и существует.

Х: То есть для человека хорошо именно то, что ему что-то дает?

Е: Да, конечно.

Х: А то, что его не трогает, может остаться в стороне.

Е: Это происходит совершенно естественным образом. Если человека что-то не трогает, значит, это не имеет к нему никакого отношения. А когда, наоборот, что-то вдруг задевает, то значит, он ощутит этот эффект. Искусство существует лишь для того, чтобы то, что человека трогает, развивалось внутри него до максимально возможных размеров, в неимоверном разнообразии форм. Тогда это и будет новое искусство, в смысле Искусства будущего.

Х: Скажи, пожалуйста, а чем тогда отличается шедевр от не шедевра?

Е: А тем, что в шедевре заложена огромная энергия и огромные объемы внутреннего состояния художника, то есть максимально большие! Благодаря этой огромной энергии и мощи внутреннего состояния, любой человек получает сильнейший импульс для внутреннего движения, для максимального внутреннего движения. Сказано не очень складно, но в принципе правильно.

дальше: Искусство будущего, стр. 4 >>